Борис Подопригора,
литератор
«Зря ты этим занялась»: октябрь 1917-го. Постфактум
В предыдущем номере «Книжной лавки» под заголовком «Неумирающий миф» приведено обстоятельное исследование, так называемого, штурма Зимнего дворца. Добавить тут, по большому счёту, нечего. Хотя…
Начну с того, что любая историческая подробность должна опираться на документальное свидетельство. Иначе нет смысла в её публичном упоминании. Но в моём случае всё, что вы прочтёте, это как раз приглашение историков найти подлинник весьма оригинального (от первого лица) материала о событиях весны-осени 1917 года. Либо, если этот источник известен, предложить историкам прокомментировать его с сегодняшней «умудрённостью».
Теперь – по сути. В 1967 году накануне празднования 50-й годовщины Октябрьской революции к моей матери – директору школы и филологу – обратился не очень тогда известный бывший комиссар крейсера «Аврора» Александр Белышев. Пользуясь репутацией моей матери как грамотного и бескорыстного редактора, а заодно потому, что к этой школе он, скорее всего, имел отношение через кого-то из своих близких, он принёс для редактирования свои мемуары, точнее заметки. Разумеется, написанные от руки. Не помню, читал я их или нет. Вот, что запомнилось мне, тогда 12-13-летнему пионеру, из услышанного дома.
Мама с интересом отнеслась к неформальному «партийному поручению», тем более, что текст выглядел идейно цельным, грамотным и не требовал пояснений через каждую из – внешне – 40-50 страниц. Но не семейные воспоминания, а их исторический контекст заставили меня сегодня сесть за компьютер. Сегодня это прошлое мне показалось важным ради будущего.
Первое. До февраля 1917-го ясности, что происходит и что делать дальше ни у кого из окружения Белышева не было. Точка отсчёта – матросский бунт на борту крейсера, в результате которого погиб его командир. Белышев давал понять, что это – дело эсеров, проявлявших куда большую активность, чем все прочие оппозиционеры-революционеры. Сам он к убийству своего командира отношения, возможно, не имел.
Второе. Именно опасения за последствия бунта радикализировали (революционизировали) значительную часть в целом безучастных, хотя и недовольных «офицерьём» матросов «Авроры». Надежда на то, что новая власть освободит их от ответственности за бунт привела многих из них в марте 1917-го к Финляндскому вокзалу. Там состоялась встреча лидера большевиков, имя которого мало кому было известно. Среди встречавших оказался и Белышев. Его захватила сама перспектива «построить новый мир» и с новыми именами. Без партийных лозунгов и безотносительно политических перспектив. После этого он стал большевиком. В том числе, потому, что к эсерам примыкали старшие по статусу, а к большевикам – в массе рядовые. О делении на большевиков-меньшевиков никто тогда не задумывался, ибо большевик – это тот, кто с большинством.
Третье. Политические настроения на «Авроре» были в целом в пользу временного правительства и лично Керенского. По крайней мере до середины лета того года. Ситуация изменилась после неудач на фронте, ибо воевать никто не хотел. Но определить, кто за кого из политиков и партий, было трудно. Обстановка на «Авроре» была также запутанной, особенно с учётом назначения новым капитаном корабля – Эриксона (в записках, возможно, Эрихсона). Он, по меньшей мере, симпатизировал эсерам.
Четвёртое. Политическая ясность наступила к осени 17-го года после провала Корниловского мятежа и непонятного бездействия на этом фоне Керенского. Именно тогда на «Авроре» был создан революционный комитет без чётко обозначенной партийной платформы. В его составе находились около 10 матросов и младших командиров. Запомнились Андреев (или Андреичев), Огнев и петербуржец Мамай (Мамаев). Наиболее активным и образованным был последний. Но его идейная (партийная) установка до конца не ясна.
Накануне 50-летия Октября мамину школу посетила старая большевичка Круглова, назвавшая себя секретаршей «не только Бонч-Бруевича, но и Ленина». (Текст её выступления, а также фотографии мною переданы в Музей политической истории.) Круглова именно Мамаева, а не Белышева якобы назвала «главным революционером крейсера «Аврора». По другим, столь же непроверенным данным, Мамаев был эсером. Поэтому его имя вычеркнуто из привычно советских летописей.
Пятое. Канун 25 октября характеризован Белышевым как политический хаос. Никто из политиков предпочтительным вниманием не пользовался. Правительство вызывало неприязнь за неспособность навести хотя бы уличный порядок. Рестораны были переполнены, а за хлебом уже выстраивались очереди (даже в элитный «Генеральский» магазин на углу Невского и Малой Морской). Никто не мог понять, откуда в Петрограде столько расхристанных (пьяных) солдат, если главная газетная тема – их дефицит на фронте. Неприкрытый гоп-стоп был повсеместным, в том числе у ограды Зимнего дворца со стороны Адмиралтейства. Как вам такой одновременный политико-филологический ракурс: «советъ солдатскiх депутатовъ Московскава полка» назвал главных врагов «родины и Свободы» (sic!). Вот они: «офицерскiя морды, городовыя, суки-дворнiки и контр-революционныя вагоноважатыя… Особо по Выборскай и Питерскай сторонах…»?
О красногвардейцах из числа рабочих никто ничего не знал, да и не было их в центре Петрограда. Но общее впечатление о тех днях – однозначно: дальше такое терпеть было нельзя, вот-вот что-то должно было произойти.
Шестое. Оно и произошло. Опять-таки без публичного оповещения горожан. Главной ударной силой революции стали не рабочие и не революционные матросы, а солдаты и офицеры из числа подлежащих направлению на фронт до конца октября. Белышев писал о них без симпатий, но с пониманием, что никто не мог им противостоять. Белышев несколько раз упомянул Центробалт, как орган руководства питерскими моряками, но его конкретные поручения мне, по крайней мере, не запомнились. Смазанным оказался даже смысл залпа «Авроры». Якобы это был некий сигнал. Сигнал к штурму ли Зимнего дворца или для чего-то другого, ясности нет. Кто дал такую команду, тоже не понятно. В очередной раз промелькнувшая фамилия Мамаев тоже ничего не добавила.
Седьмое. Каких-либо команд о направлении матросов «Авроры» к Зимнему дворцу Белышев не привёл. Но, по его словам, Мамаев, не особо подчинявшийся Белышеву, отправился туда самостоятельно. После чего рассказал всё, что увидел.
Штурма Зимнего дворца как такового не было. Его якобы охраняли те, кто сегодня принадлежит к ЧВК. Кто-то кого-то вызывал дополнительно, но вызываемые не пришли. В том числе, чтобы не связывать себя двусмысленной ответственностью. А в основном дело было якобы так, как вы прочтёте дальше. Напомню: «якобы, возможно», и аналогичные оговорки уместны в каждом абзаце.
В полночь с 25 на 26 октября к Зимнему дворцу со стороны набережной подошли 10-20 «революционных офицеров» (как помнится, упомянуты Преображенский и Московский полки). Были среди них и несколько матросов, державшихся на стороне. Возможно, в том числе, Мамаев с крейсера «Аврора». Вошедшие прошли в почти пустой госпиталь в одном из залов дворца. Там их встретил некто Толстой, названный его главным смотрителем. Никаких эксцессов при этом не возникло. Толстой привёл вошедших в зал, где находились несколько министров временного правительства. Те, у кого не было персональной охраны (ЧВК?).
Вот то, что до сих пор не оставляет меня безучастным. Из записок Белышева следует, что среди вошедших во дворец находились несколько старших офицеров. Об этом я, курсант, а потом полковник, негде больше не слышал. Фамилия Антонова-Овсеенко при этом не называлась.
Министры временного правительства скорее дружелюбно согласились покинуть дворец, но под охраной. Ибо на улице могло произойти всякое. Вот собственно и всё. Никакого при этом пафоса и упоминания о смене власти не было.
Восьмое. Александр Белышев, не претендуя на роль летописца революционных событий петербургского октября, несколько раз пытался о них рассказать. Но ему не то, чтобы отказали. Но объяснили, что другие знают об этом больше и лучше… И вообще стоит быть осмотрительнее.
* * *
Соглашусь: то, что вы прочли, это частная версия. Но не из частностей ли состоит История? На слуху остались слова моих близких, обращённые матери: «Зря ты этим занялась. Не вовремя». А вот настало время.
.
К записи "Из почты. Великий Октябрь. Версия: как произошла революция" пока нет комментариев