КАК Я ХОДИЛ НА ЗАСАДУ

(Сорок лет назад)

17.09.1986

Только сегодня вернулся из засады, в которую ходил с разведротой капитана Фёдора Олейника (бывшая Несмеяна).

В воскресенье, 14.09 вызвали меня в политотдел. Вернее, вызвали шефа, но он отправил меня. Оказывается, пришла бумага от цензора. Ох уж эта цензура! По рукам-ногам повязала. Ничегошеньки нельзя печатать! В частности, в одной публикации мы показали САУ, которых нет в Перечне.

(Дополнение. Тут есть необходимость остановиться подробнее. Цензура тех времён поражала запретами, которые иначе как маразматическими не назовёшь. Цензоры руководствовались двумя толстыми томами – перечнями сведений, разрешённых и запрещённых к публикации в открытой печати. Вот некоторые ограничения, которые относились к нашей газете. Дивизионная газета, согласно цензорским ограничениям, должна была выглядеть как газета полка. И показывать всё – звания, должности, образцы техники – только в пределах штатного расписания полка. За год мы имели право показать: одного полковника, сколько-то подполковников, сколько-то майоров и т.д. Соответственно: одного командира части, трёх командиров мотострелковых батальонов, одного танкового, одного артиллерийского дивизиона и т.д. И так – вплоть до санинструкторов, поваров и т.д. – всё было расписано. В редакции вёлся журнал, где мы записывали каждого названного человека, с указанием его звания, должности, а также номера газеты, в котором он упоминался. И не дай бог, превысить лимит! То же относилось к вооружению и боевой технике Дальше. Мы не имели права даже намёком писать, что находимся на территории Афганистана. Боевые действия можно было показывать только как учения или тактические занятия. Причём всё это должны были также учитывать: сколько-то боевых стрельб взводов, ротных тактических учений и т.д. Не дай бог показать совместные действия танкистов и мотострелков или артиллеристов! Это можно было показывать (не помню точно), кажется, раз в год. Нельзя было показывать раненых и убитых, подбитую технику. Тогда ходила горькая шутка: «Загремели «выстрелы» из «пулемёта» и мишени, истекая кровью, уползли в горы». Мы корячились как могли, чтобы изобрести способы обойти цензуру. И выгребали за проколы по полной программе!)

В понедельник планировался выход на операцию. Поехал я по делам в разведбат, а они на вещмешках сидят, ждут команду на боевой выход. Я пулей слетал в редакцию, переоделся в старую форму, в которой прошёл все предыдущие выходы. (Интересно, это суеверие или нежелание пачкать новую форму? Наверное, и то, и другое). Схватил автомат, забыл ручку и ложку, и помчался к разведчикам. Приехал, и где-то через полчаса тронулись.

В состав разведгруппы входили.

Капитан Фёдор Олейник. Выше среднего роста, немного полный. Прибыл из Белоруссии. Родом из Самарканда, отец – диспетчер аэропорта. Окончил Ташкентское (Чирчикское) танковое училище. Немного разговорчив, но мне понравился.  Спокойный, с подчинёнными хорошие отношения. Советуется с ними, как лучше, признаёт, что мало опыта.

Майор Владимир Медведев. Замполит батальона. Высокий, здоровый, не курит, не пьёт.

Старший лейтенант Юрий Смаглюк. Он произвёл на меня наилучшее впечатление. Невысокий, крепкий, чувствуется большой опыт. Туда шёл во главе дозорной группы. В засаде со своей группой выполнял отдельную задачу. Людей знает лучше всех в роте, сразу называет имя-фамилию, должность и т.д. любого солдата. Честный – сам рассказал, как проворонил «языка».

Прапорщик Сергей Баратин – старшина роты. Шёл в замыкании. Неразговорчивый, пользуется уважением. Всё время действовал в отрыве. Высокий, широкоплечий.

Старший лейтенант Лев Станкевич. Цыган по национальности. Тоже действовал всё больше отдельно. Его все любят, все над ним подтрунивают. Среднего роста, смуглый, чёрный.

.

Привожу выдержки из своего дневника, который вёл в Афганистане: https://starodymov.ru/?cat=96

О цензуре: https://starodymov.ru/?p=40263

Несколько выпускников Чирчикского училища:

Ион Деген: https://starodymov.ru/?p=47859

Юрий Таможенников: https://starodymov.ru/?p=406