Иван Болотников: Происхождение и молодость

Предыдущая публикация: https://starodymov.ru/?p=51235

…С тех пор они много разговаривали. Иван Болотников, более жёсткий от природы, именно своим прагматизмом поддерживал Логвина, а через него – и его друзей, оказавшихся в полоне стрельцов.

- Нам неизбежно выдастся шанс бежать, – словно заклинание ежедневно по несколько раз повторял Иван. – Завтра, через неделю, через месяц, через год… – Он повторял эти слова на разные лады после утренней и вечерней молитвы, да и так, между делом, в течение дня. – У нас непременно появится возможность для этого, и мы ею воспользуемся!..

Для сидящего на вёслах день длится долго, так что времени для разговоров имелось в избытке. Приятели друг другу много чего о себе поведали.

Иван Болотников происходил из рода бедных дворян, и в этом они чувствовали единство с Логвином Кривоустовым. Только судьба распорядилась так, что Логвину посчастливилось  самому выстраивать свою судьбу, а Болотников по вотчинному праву оказался в числе боевых холопов князя Андрея Телятевского.

Будучи в полоне, приятели, понятно, знать не знали, какие злоключения выпали на долю Андрея Телятевского в первую половину 1605 года. Не ведали они, как он воевал с Самозванцем, как под Кромами остался в числе последних верных Годунову воевод, как едва жизни не лишился от рук казаков в Туле, как вынужденно принял сторону Самозванца…

- Мы с Андрейкой сызмальства были друзьями, – рассказывал Болотников, мерно, словно не замечая, в такт товарищам по несчастью, ворочая тяжеленным веслом. – С малолетства вместе, в одних играх, в одних забавах… Оно, понятно, он князь – да только и мы ведь не их крепостных…

Читатель мой, хочу предостеречь тебя от заблуждения! Слово «холоп» в те времена имело совершенно иной смысл, чем мы его представляем сейчас. Холопами в Московии именовались практически все – это слово обозначало лишь факт подчинённости. Нам из дня нынешнего представляется, что это тот, кто ходил за сохой или прислуживал за столом. На деле это вовсе не обязательно. Холоп – значит, подданный, подчинённый. Боярин считал себя холопом государя, а самого его окружали холопы – дворяне и дети боярские, у каждого из которых имелись свои холопы… Конечно, из этого можно сделать вывод, что Россия – страна холопов. Только смысл этого слова, повторяю и подчёркиваю, на протяжении столетий изменился! В конце концов, можно применить и иноземное слово – вассал!

Так вот, Иван Болотников числился боевым холопом князя Ивана Телятевского. Понимать это следует таким образом.

У каждого вельможи-вотчинника того времени обязательно имелась собственная дружина. Каждый ратник дружины именовался боевым холопом. А иначе можно сказать: полноправный воин удельного войска.

Ивана Болотникова растили и воспитывали именно как воеводу такой дружины. Он немного знал историю военного искусства, умел спланировать и организовать бой, вести ратное походное хозяйство… К тому же его воспитали человеком с авантюрной жилкой, которому со временем оказалось тесно в ранге воеводы крохотного отряда заштатного князька. Хотя, с другой стороны, авантюрная жилка у человека не воспитывается – она либо есть от рождения, либо её нет…

Что случилось потом, как Иван оказался прикованным к галерному веслу, Логвин так никогда и не узнал. Болтали про Болотникова разное. Насколько, впрочем, слово «болтали» применимо к команде гребцов, жёстко прикованным к своим местам каторжников. Говорили, что решил Иван попробовать завербоваться и повоевать за звонкую монету за морем, однако крымские татары-нехристи обманули, захватили в плен доверившегося им русского витязя, да продали в рабство.  Что в плен его захватили, когда Иван выехал за крепостные стены какого-то городка, где вроде как состоял при сюзерене своём Телятевском. А то ещё рассказывали, что пытался он продать тем же крымцам пленников, которых сам захватил во время какой-то стычки не то с литвинами, не то набег учинив на владения другого удельного князька – эту версию выдвигали чаще люди, за что-то затаившие на Болотникова зло…

В общем, разное болтами. Сам же Иван об этом фрагменте своей биографии не рассказывал ничего, во всяком случае, нашему герою Логвину Кривоустову. Может, просто речь не заходила, а то стыдился какого-то своего поступка, после которого судьба такое коленце с ним выкинула…

Как бы то ни было, а истово верил Иван, что провидение спасёт его! И старался веру такую же поддерживать и в других.

- В одиночку трудно сбежать, – объяснял он Логвину. – Помощник требуется, товарищ верный. И потом, когда придётся на чужбине скитаться, надёжный друг нужен, который бы спину прикрыл… А ты, судя по всему, не предашь…

В общем, свободолюбивым человеком показал себя Иван Исаевич Болотников, готовым ради воли и на отчаянный поступок. Отчаянный, но не безрассудный – на рожон он не лез, а выжидал подходящий случай, готовился к тому, чтобы в нужный момент не упустить его.

Но оставался Иван при этом человеком любознательным, охочим до новых знаний. Умел не только говорить, но и слушать, вычленяя при этом из сказанного другими нечто полезное для себя.

Выслушав подробный рассказ Логвина о том, как в горах Дагестана оказалось московское стрелецкое войско, как православную рать разгромили объединённые силы исламского региона, Болотников сильно расстроился. Перекрестился, поминая погибших, получив за то наказание плетью. Заодно кнут ожёг и спину Кривоустова – надсмотрщик разглядел, что каторжане разговаривают.

- Условия может диктовать только сильный, – скривившись от удара, и чуток переждав остывающую боль, опять заговорил Иван.  – А на Москве вон какая буза творится… Если царь московский потерпел поражение, у нас мало шансов на то, что нас выкупят. – И сделал вывод, который Логвин слышал от него уже неоднократно: – Нужно самим вызволяться из беды! Господь непременно даст для того шанс!

…Они гребли, гребли, гребли… Не видя ничего из-за высоких бортов, не имея представления, в каких краях вёсла, которыми они орудуют, взбаламучивают воду. География в те времена не входила в число наук, которые в Московском царстве полагалось знать представителям мелкого дворянства. Так что Логвин, Болотников и их товарищи по каторге понятия не имели, где оказались.

Только неподвижная Прикол-звезда, вокруг которой вращается весь северный небосвод, постепенно смещаясь за корму, всё больше тускнея и теряясь среди крупных и ярких южных созвездий, грустно прощалась с галерой, которая увозила русских людей за южный окаём земли, откуда её уже и не видать…

Родная русская сторонка всё больше отдалялась. Это понимали даже люди, не сведущие в географии.