Петербургский дневник, 10.3.2026 г.

Борис Подопригора

Фабула войны или бал сатаны

То и другое подтверждается с 28 февраля. Первое: о войне следует судить не по первой неделе, а по её последствиям. Ситуация в самом Иране также требует уточнения. Поэтому региональную динамику пока обойдём. Напомним лишь, что последний гитлеровский трактат о предрешённости победы рейха датирован 27 февраля 1945 года.

Второе: существо происходящего состоит в стремлении США не допустить многополярности с показательным наказанием любой страны, не согласной с одновершинным миром. Но и перенапряжение «главной империи» может усугубиться трансатлантическим и даже внутренним расколом.

Третье: дипломатия становится дымовой завесой перед тем, как нанести удар. Смысл переговоров ныне сводится к тому, чтобы обнадёжить (усыпить) партнёра перспективой сделки. Иначе как совместить назначение на 28 февраля очередного раунда американо-иранских переговоров с атакой на Иран в тот же день? Террор становится морально допустимой нормой.

Четвёртое: эскалация вокруг враждебного Западу режима приобретает типовой характер: его демонизация, введение санкций, провоцирование беспорядков, поиск повода для нападения, удар и интервенция… Трагический пунктир: Саддам-Каддафи-Хаменеи… Кто следующий?

Пятое: обещания-гарантии  Трампа – это фикция. На него подействуют только потери при ужесточении внутриамериканской конфронтации. Существенный фактор его президентства – отказ от сколько-нибудь осторожной системы принятия решений о войне. До сих пор они утверждались скептическим Конгрессом. Теперь Трамп предстал «общедемократическим фюрером» – с замахом на весь западный мир. Какой, к чёрту, Анкоридж?..

Шестое: убийство или похищение чужого лидера становится обыденностью. А если нечто подобное произойдёт с союзниками Запада? Налицо формула бандитских разборок: раз мы замочили вашего пахана, значит, вы должны «растаять». Где, кстати, западное востоковедение? Ведь по исламским канонам, если убили ваших близких, значит, нужно отомстить. Для иранских силовиков – это выбор между гибелью и реваншем. Какой смысл был в уничтожении духовного лидера Ирана (по допустимой аналогии – шиитского «папы»), если реальная власть в стране группируется вокруг Корпуса стражей исламской революции – дублёра армии и полиции? Да и отношение к потерям сильно разнится на Западе и Востоке.

Седьмое: экономические последствия через месяц «расшифруют» цены на нефть. Многое будет зависеть от Ормузского пролива: через него идёт около 30 процентов мирового энергопотока. Наиболее уязвим Китай, куда поступает более половины энергоэкспорта из зоны Персидского залива. Предсказуемы кризисы или скачки цен в мировой системе страхования, прежде всего, на море, на рынке вооружений, а также в туристической и других сферах.

Восьмое: подтверждается обоснованность «народного» отношения иранцев к США и Израилю. Чего стоит смерть 175 школьниц в иранском Минабе? Притом, что не забыты 17 тысяч юных палестинцев, погибших за два года в секторе Газа. Никого не обеляя, спросим, кто оказался по иную сторону морали? Но если одни не соблюдают правила поведения, как быть другим? Израиль может стать первоочередной жертвой возмездия.

Девятое: существенным представляется пока не проявившаяся реакция всего мусульманского мира, любых по мотивации антизападников, а также противников Трампа на события вокруг Ирана. Настроения союзников (прокси) Тегерана очевидны, но их готовность не очевидна. Не исключён спонтанный уличный газават против тех, кто покусился на единоверцев, безотносительно их приверженности суннизму или шиизму. Нападениям могут подвергнуться, прежде всего, иудеи и американцы, а также те, кто их защищает.

Триумфаторское верхоглядство западных медиа – эпатажно. Проявим осторожность и к иранским оценкам: на войне публично то, что помогает победить. Но иранское прозвище Запада – «коалиция Эпштейна» – действует мобилизующе не только на персов.

Десятое: предсказуемо провоцирование внутрииранских столкновений, прежде всего, межэтнических: персы-азербайджанцы-курды-белуджи-арабы… Это чревато последствиями не только для Ирана, но и для окрестных стран. Там – тоже всё непросто… Иранские курды (12 процентов от 90 миллионов иранцев) наиболее активны. Но, во-первых, они ориентированы скорее на защиту самих себя, во-вторых, наибольшие претензии у них к Турции – союзнику США по НАТО. Куда опасней для Тегерана провоцирование – через Баку – азербайджанцев, их до трети населения Ирана.

Вот сиюминутная оценка со стороны китайцев: смертельная угроза – потаённый внутренний раздор. Витальный просчет – вера в миролюбие собеседников. Самая суровая реальность – превосходящая огневая мощь врага. Самый жестокий парадокс – сиюминутная иллюзия победы… Об остальном – позже.