Литературная газета, 28.10.2026

Борис Подопригора,

литератор, полковник в отставке

Погружение в судьбу

(о книге Сергея Полторака «Кент. Советский разведчик №1»)

В заголовке – наиболее адекватная, на мой взгляд, характеристика жанра книги. Она посвящена нашему разведчику времён Второй мировой войны Анатолию Гуревичу, более известному как Кент. С ним автор был лично знаком. Как историк и офицер Сергей Полторак обращался в начале 90-х годов к тогдашнему президенту России Борису Ельцину с предложением отдельно оценить вклад Анатолия Марковича в нашу Победу. Тем более, что накануне её 50-летия ему исполнилось уже за 80 лет и обвинения в его адрес – справедливые или неподтверждённые – своё значение во многом утратили. К тому времени Анатолий Гуревич был признан полноправным участником Великой Отечественной, а до того войны в Испании. Возможно, именно ему 9 мая 1995 года по поручению командования ЛенВО я вручил Юбилейную медаль.

Прежде чем сесть за клавиатуру, я дважды перечитывал книгу, причём, с карандашными пометками на полях. Сразу признаюсь, к историкам спецслужб не принадлежу, тем более не имею отношения к нелегальной разведке. Но опыт аналитической работы позволяет начать с некоторых общих выводов. Первый из них – банален: самые успешные разведчики – это те, о которых мы никогда ничего не узнаем. В том числе, из впоследствии (полу)раскрытых архивов, тем более – из мемуаров.

В упомянутом 1995 году мне было поручено вручить Юбилейную медаль и другому ветерану советской разведки с судьбой не менее сложной, чем у Кента. Предполагаю, что его вклад в нашу Победу был не меньшим, чем у героя обсуждаемой книги: в те же годы он служил шифровальщиком в главном штабе одного из гитлеровских союзников. Имя разведчика, как и прочие подробности, не привожу.

Ибо жизнь разведчика строится из деталей, которые не принято раскрывать даже многие годы спустя. Потому, что многие разведывательные комбинации могут получить продолжение: те же агенты и прочие доверенные лица оставляют потомков, единомышленников, сочувствующих. А с ними, бывает, есть о чём поговорить.

Второй вывод таков: в восприятии большинства читателей-зрителей личность разведчика предстаёт упрощённо «одетективленной» в ущерб раскрытию деталей, в которых вся соль. Чаще всего обходится главное достоинство разведчика – аккуратность, основанная на внимательности. А ещё – способность не поддаваться многим соблазнам. А ведь бытовая сторона жизни никуда не девается. Тем более, когда речь идёт о холостом мужчине в возрасте до 30 лет…

Рядовые же эпизоды связи между разведчиками, к примеру, фрагменты радиопереговоров и прочих контактов, как правило, малоинтересны для непрофессионала. Повторю: поэтому предлагаемая читателю-зрителю аура условного «Штирлица» предстаёт хроникой, главным образом, приключений. Это мнение разделяют не только историки спецслужб, но прежде всего практики своего дела. Часто они с сомнением относятся к историографическому и внешне объективному материалу. Даже на многие десятилетия отстоящему от дня сегодняшнего.

Но главное то, что – в-третьих. Мало кто задумывается об изначальной трагичности судьбы разведчика, вынуждаемого жить при постоянной угрозе провала. Жить среди всех, включая врагов, конкурентов и начальников. И со всеми быть (казаться) своим. Слабости и боязнь разоблачения сопровождают всю жизнь разведчика, которая изначально счастливой не бывает.

Существует такое циничное мнение: разведчик-нелегал может уберечь себя лишь ненадолго, да и то в основном за счёт неформальной умеренности, так сказать, в профессионально обусловленных исканиях. Не исключается и перевербовка, не говоря о сознательном предательстве. Не случайно у контрразведчиков страны, отправившей разведчика в «командировку», неизменно возникают подозрения: не ведёт ли «командированный» двойную игру? Эти подозрения распространяются и на начальников разведчика с соответствующим отношением к донесениям и даже предыдущим заслугам того и других.

Вновь повторим: человек, служащий в разведке, остаётся человеком. Со своими слабостями и ошибками – даже если у него нет сомнительных, тем более враждебных умыслов. Некоторые из ошибок-провалов получили не меньшую огласку, чем успехи, о которых, повторим, доподлинно знают немногие. Непредвзятый читатель тут вопросов не задаст. Но и о достоинствах врача принято судить по числу спасённых им жизней. Даже если это не всегда удавалось. К тому же разведка – это система, которая воюет постоянно. А на войне неизбежны любые потери…

Факт остаётся фактом: в 1939 году петербургский служащий, гуманитарий с незаконченным высшим образованием Анатолий Гуревич после спешной и во многом бестолковой подготовки был направлен на нелегальную работу в Европу. Легенду о своём якобы уругвайском происхождении он постигал по Большой советской энциклопедии. А в своих сопроводительных документах он был назван не журналистом, а журнальё, что тогда переводилось как подёнщик.

В конце 1942 года Кента разоблачила гитлеровская контрразведка. Разоблачила через перехват и дешифровку порядка 300 донесений-радиограмм. За три года разведывательной деятельности наиболее очевидной заслугой Кента стало уточнение им роли Сталинграда как отправной точки для гитлеровского наступления к нефтяным запасам Каспия.

После разоблачения Кент принял немецкие условия радиоигры с Москвой. Не исключено, что двойная игра Гуревича не осталась незамеченной его начальниками в Москве. Но убедить контрразведку НКВД («Смерш», МГБ) в том, что Кент выбрал меньшее из зол, руководство ГРУ не смогло. При этом, по ряду документальных свидетельств, Кент не сдал никого из членов своей резидентуры и даже не раскрыл своего настоящего имени, до конца оставаясь «уругвайцем Винсенте Сьерра».

Другое дело, что личность Кента привлекла внимание многих историков из-за его контактов с известными в Европе немецкими антифашистами из «Красной капеллы». Ей посвящены не только книги, но и культовый киносериал.

Но не вызывают сомнений заслуги Кента в «ответной» вербовке ряда высокопоставленных гестаповцев. Их с важными документами он сопроводил в Москву. Правда, перевербовал своих прежних разоблачителей Гуревич уже на исходе войны, когда они сами искали спасения. Но заметьте, немцев удалось переправить именно в СССР, хотя западные союзники Москвы могли быть более в них заинтересованными, значит, более «гостеприимными».

А дальше начался долгий путь самооправдания Гуревича, его двукратное осуждение, в том числе, после первоначальной амнистии в 1955 году. Судимость с него была снята лишь в 1969 году. Отставной капитан ГРУ Анатолий Гуревич, родившийся 7 ноября 1913 года, был полностью реабилитирован лишь 22 июля 1991 года. Таким образом, из прожитых им 96 лет (1913-2009) – 31 год он провёл в разведке, в тюрьме и в условиях правовой неопределённости…

Не исключено, что доводы Гуревича в свою пользу, его неоднократные обращения в правоохранительные и иные инстанции СССР сыграли в судьбе разведчика двусмысленную роль. Сюда же добавилась взаимная ревность спецслужб, предубеждённость нашей контрразведки против даже вынужденных двурушников – особенно принимавших присягу в ГРУ. Пусть их доказанная вина компенсировалась неоспоримыми заслугами. На послевоенную судьбу Гуревича мог повлиять и еврейский фактор конца 40-х – начала 50-х годов. Как и прочие политические разломы, которые он не мог ни предвидеть, ни тем более избежать их последствий для себя.

В своём повествовании Сергей Полторак совместил личную симпатию, по меньшей мере, сочувствие к жизненным коллизиям своего героя с опорой на сотни документированных источников-справок-приложений – всё с общим выводом о незаурядности нашего соотечественника, достойного войти в Большую Историю. Автор неоднократно отмечает, что разведчика никогда не покидало чувство гордости  за исполненный им долг, пусть и недооценённый страной. А кто и как из наших разведчиков и под каким «номером» вошёл в историю Второй мировой, пусть рассудят более вдумчивые и посвящённые.

В книге приведены подробности, не характерные для подобных повествований. Это и признание главенства общечеловеческих достоинств разведчика над всем остальным, учёт ключевого для его работы фактора личного обаяния и владения прикладной психологией. Здесь же – и оценка успехов и профессиональных достоинств противников, которые, как когда-то сказал маршал Жуков, «дурачками не были».

Запомнилось и неожиданное для историка откровение: вербовка – всегда шантаж с ожиданием ответной едва ли не мести. Поэтому душевный контакт с вербуемым – это главное условие их обоюдной сопричастности к общему делу: интересы того и другого должны, по меньшей мере, открывать для них обещающие жизненные перспективы. Только как их обосновать?

Не обойдена и тема конкуренции внутри резидентуры, о чём говорить не принято. Интересны и многочисленные историко-страноведческие нюансы. Так,  высадка британских войск во Францию (операция «Оверлорд») началась спустя пять дней после покушения на Гитлера в июле 1944 года. Совпадение или..?

Или представления об уже упомянутых немецких антифашистах. Наши о них знания традиционно ограничиваются именами агентов советской разведки. Но на их полках стояли книги Ленина. То есть антифашистам изначально было присуще ощущение, что за будущим победителем стоит всемирная правда в её ныне полузабытом классовом понимании. А французское движение Сопротивления было во многом представлено сторонниками Коммунистической партии, сотрудничавших с лондонской командой де Голля.

Конечно же, рассказу о разведке более соответствует жанр художественного повествования, пусть и опирающегося на рассекреченные документы. Но автор придал своим размышлениям не только исторический, но и философский ракурс. Каждую главу книги открывает цитата. Например, Ричарда Баха – американского классика, автора бестселлера «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»: «От того, что ты не постиг истину, она такой быть не перестаёт».

Разговор о сложном и противоречивом жизненном пути Кента-Гуревича завершает афоризм самого автора: «Вершины будущих удач всегда в корнях прошлого».

.

О Гуревиче я читал, конечно, но публикации о нём и его деятельности не готовил.

А вот о книге Баха, которую упоминает автор, у меня есть публикация: https://starodymov.ru/?p=7564