Из Дневника Марии Фёдоровны

(Запись от 28 сентября 1916 года по н.ст.)

Приняла графа Рациборовского, который передал мне тысячу рублей, вырученных от благотворительного концерта, затем Куломзина, и двух датчан – капитана Вульфа и доктора Кребса. Они рассказали о своих поездках по России.

Вульф ездил с немецкой сестрой милосердия, которую ложно обвинили в том, что она передавала письма пленным и принимала от них письма для передачи. С ним обращались как со шпионом – форменное безобразие. К завтраку был Вяземский…

[На прогулке] зашли в один крестьянский дом, хозяйка угостила нас грецкими орехами с мёдом, – очень трогательно. Было очень мило и хорошо.

.

Которого из Рациборовских принимала МФ, непонятно. Графы Рациборовские являлись владельцами дворца в городке Каменец-Подольский, но вроде как к указанному времени утратили его…

Николай Вяземский, князь, свежеиспечённый вице-адмирал, был командиром царской яхты «Полярная звезда».

Ну а насчёт «форменного безобразия» по поводу обвинения в шпионаже – оставим вопрос открытым. Шпионство в России накануне революции имело широкое распространение, равно как и борьба с ним велась жестокая. То, что сестра милосердия передавала письма – это ладно, понятно и простительно. Но в шпионаже обвиняли не её, не немку, а капитана Вульфа, датчанина, который её сопровождал, и который официально осуществлял инспекционные поездки по лагерям военнопленных, а это совсем другое дело. В общем, неведомо, как дело было. Допускаю, что если бы Вульф был немцем по национальности, реакция МФ могла бы оказаться другой.