Петербургский дневник, .8.2026 г.

Борис Подопригора

Держим волну

В поле зрения – четыре повода для размышлений. Добавим сюда детали, иллюстрирующие ход СВО. Начнём вот с чего. В отношении СВО соотносятся три условные перспективы. Вероятность каждой сопоставима с двумя другими.

Первая перспектива – прекращение войны после установления контроля над всей территорией ЛДНР, плюс – над занятыми нами районами Херсонской и Запорожской областей. То есть, через первичное обеспечение безопасности России. А центральная часть Украины, не говоря о западенцах, более чем Восток подвержена бандеровскому влиянию. Надо думать, идти ли дальше. Но с общим выводом не поспоришь: «цель Москвы заключается не в немедленном захвате земель, а в создании условий, при которых система противника не выдержит нагрузки».

Вторая перспектива – продолжение наступления к Николаеву и Одессе. Тем более, что причерноморское население скорее за Россию. Притом, что в экономике потенциал довоенной Украины составлял 1/15 часть российского потенциала. На освобождённых нами территориях остаётся до 30 процентов местного населения.

Третья перспектива – непредсказуемая эскалация конфликта. Её может спровоцировать инцидент вокруг особо чувствительных объектов (прежде всего, в Польше и на Балтике), а также масштабированное (за счёт ВСУ и наёмников) нападение на нас коллаборационистов из состава, так называемого, «русского добровольческого корпуса» и прочих базирующихся на Западе «освободителей» Чечни, Грузии или Белоруссии. Но наибольшую опасность таит в себе удар по нашим ядерным и равным им по значению стратегическим объектам.

Тема номер два – война США и Израиля против Ирана со столь же непредсказуемыми перспективами. Здесь две позиции – американская и остального мира, поддерживаемого, прежде всего, Европой. Трампу необходима наглядная победа почти над 50-летним (с конца 70-х годов) историческим антагонистом в лице очередного аятоллы. Европе, Китаю, Индии и Японии нужен безотлагательный доступ к ближневосточному энергосырью. Кто возьмёт верх? Есть признаки неформального сближения суннитов с шиитами. Год назад это было не представимо. Безотносительно итогов ближневосточного конфликта в выигрыше останется Китай.

Отсюда тема номер три – перспектива ноябрьских выборов в конгресс США. Схлестнулись две мятущиеся силы – республиканцы (они же – националисты) и демократы-евроатлантисты с усиливающимся налётом троцкизма. Пока инициатива на стороне демократов. Но им не достаёт ярких лидеров. Сторонники Трампа – Вэнс и Рубио – солиднее. Многое предопределит предвыборная хроника ближневосточных событий. Вокруг них обостряются противоречия между произраильской политической платформой и бизнес-кругами, ориентированными, прежде всего, на Китай.

Четвёртая тема, зримо набирающая вес, это проблема мигрантов, точнее их неготовность к адаптации к традиционно понимаемому Западу. Обострения на этот счёт в США (правда, применительно к мусульманам) ожидались к началу нынешнего столетия. Европе такие же последствия «обещали» через поколение, то есть – сегодня. Дело даже не в громких событиях в испанском городке Сеута, расположенным на северо-западе африканского побережья Средиземного моря: из 60 тысяч перешедших границу марроканцев большинство уже вернулись домой. С намерением повторить путешествие. Проблема в том, что более трети из почти 20-миллионной мусульманской диаспоры в Европе не ощущают себя европейцами. Они исходят из своих представлений – «где стоит моя мечеть, там моя земля».

Существо происходящего на мигрантском «фронте», как и статистика, Западом затушёвывается, чтобы не провоцировать обострений. Почти скороговоркой французы признают наличие на своей территории до 1 миллиона только нелегальных гостей – пусть и из 67 миллионов общего населения. Энергия радикализирующихся мигрантов подпитывается европейским энергодефицитом. Пессимисты прямо говорят о провале миграционной европолитики как таковой. Ибо подмена экономической евроинтеграции – воинствующей русофобией воспринимается мусульманами как предвестие таких же гонений на иноверцев.

Вернёмся к СВО. Свыше 90 процентов наших раненных возвращается в строй. Украина потеряла за год более 103 тысяч единиц военной техники, а с начала СВО – до 600 тысяч военнослужащих (по другим данным, в три раза больше). Это совсем не 50 тысяч – по Зеленскому, под которым зашаталось кресло. Из ВСУ дезертировали более 200 тысяч, что составляет почти четверть их численности. Число украинских беглецов в Польшу возросло с 600 тысяч до 2.5 миллионов. Среди спасающихся становится популярным маршрут в Белоруссию. Численность польских наёмников в рядах ВСУ сократилось с 5000 в десять раз – не только из-за чествования в Киеве сподвижников Бандеры, но прежде всего из-за полевой неопределённости. Ещё не оформившаяся «коалиция желающих» требует гарантий компенсации материальных и потенциальных людских потерь. Тем временем рейтинг канцлера Мерца достиг абсолютного за историю ФРГ минимума – менее 14 процентов. Эти цифры не означают, что у нас нет проблем. Их много – от экономических до психологических.

Посредничество Запада пока состоит в том, что Уиткофф с Кушнером рассказывают в Москве услышанное в Киеве. И наоборот. Это ещё раз подводит к мысли: всё решится на поле боя. Хотя вновь прозвучала мысль о неизбежности переговоров Москвы с Киевом. А пока, как говорят моряки, держим волну.