4 августа 1886 года – заложен линкор «Николай I»,

боевой корабль с несчастливой судьбой.

ИМЕЕТ ЛИ ПРАВО КОМАНДИР

НА ПРИКАЗ О МАССОВОМ УБИЙСТВЕ СВОИХ ПОДЧИНЁННЫХ?

На этот вопрос легко ответить, когда ответственность за принятие решения лежит на ком-то другом, постороннем, которого видишь на экране телевизора, и оцениваешь ситуацию между двумя глотками чая. Ведь жертвенность настолько красиво и эффектно смотрится, и главный герой встречает смерть элегантно (если, конечно, рядом не появляется симпатичная медсестричка, которая вытаскивает его с поля сражения)… Начальник с мужественным профилем обращается к подчинённым: ну что, чудо-богатыри, сдадимся на милость злыдню-басурману?.. А те – в ответ: нет, отец-командир, все как один падём на поле брани на веру, царя и Отечество, но знамени не спустим и срамом себя не покроем…

Красиво, эффектно… По-киношному.

А вот в жизни, в реальности…

В сложной ситуации, на поле боя, под угрозой плена человек может принять решение за себя, что нет ему жизни в неволе… А если корабль обречён, и нет надежды на спасение, и жизнь экипажа числом несколько сот человек целиком и полностью зависит от короткой команды капитана – «Сдаёмся» или «Взорвать крюйт-камеру»?.. Какое решение принять командиру, когда на него устремлены несколько десятков пар глаз, в которых преобладает надежда на спасение?.. Конечно, все они, офицеры, собранные на военный совет, готовы умереть, и взять под козырёк, салютуя Андреевскому флагу, в том нет сомнения… Но жить-то хочется; хочется жить-то!.. И во всех отсеках, на всех палубах матросы с напряжением ждут решения, повлиять на которое не могут. И им тоже хочется жить, и им тоже не хочется погружаться на дно в бронированной скорлупе, которая пока ещё является боевым кораблём, а может буквально через несколько минут обратиться в исполинский коллективный гроб, погружающийся в студёную воду Цусимского пролива…

Присяга велит командиру отбросить сантименты и отдать приказ о коллективном убийстве соотечественников. А вот душа – душа человека, осознающего ответственность за жизни других людей?.. Я даже не добавляю уточнение, что душа христианина – в данном случае это уже не принципиально.

Разве редко случается, что долг офицера вступает в противоречие с представлениями человека о том, что допустимо на войне, а что выходит за рамки этого допустимого?..

…Вот перед таким выбором 5 мая 1905 года оказался Владимир Васильевич Смирнов, капитан 1 ранга, капитан броненосца «Император Николай I», получившего во время Цусимского сражения такие повреждения, что продолжать баталию больше не имел возможности. Броненосец до этого момента вёл себя как подобает кораблю русского флота, нанёс повреждения двум боевых кораблям японцев… Но и сам получил увечье, после которого был обречён.

Капитан собрал офицеров корабля (не всех, конечно, а тех, кого смог) и, по стародавней традиции русского флота, провёл опрос – провёл как подобает, начиная с младшего, что над ним не довлел авторитет эполет… Один из немногих, кто высказался за героическое потопление корабля, стал Юрий Волковицкий, юный мичман, в будущем генерал Войска Польского. Подавляющее большинство остальных отдали голоса за капитуляцию. Их можно осуждать, конечно, но ведь можно и понять: у «Николая I» не имелось ни малейшего шанса на спасение.

И броненосец спустил Андреевский флаг. Команда оказалась в плену. Известна дальнейшая судьба некоторых офицеров, ну а о «нижних» чинах – да кто о них особенно думает, чтобы оставлять для истории списки!..

Но вернёмся к судьбе броненосца, которому, собственно, и посвящена данная публикация.

Его биография началась 4 августа 1886 года, когда на стапелях Общества Франко-русских заводов заложили будущий эскадренный броненосец. Не помню, у кого я вычитал мысль, что любой корабль начинает технически устаревать буквально в день начала его строительства. Имелось в виду, что каждое судно индивидуально, и пока оно строится, технический прогресс движется вперёд, в то время как собственно строительство продолжается по устаревшим лекалам.

Вот и получается, что некоторые новшества приходится применять буквально на ходу, подстраиваясь под свежие наработки. Иногда это оказывается оправданным, но всё же не всегда. В данном случае вмешательства «высочайшего» куратора строительства, великого князя генерал-адмирала Алексея Александровича, а также наблюдавшего за постройкой корабела Николая Кутейникова привели к тому, что корабль оказался значительно тяжелее изначально спроектированного, и силовая установка оказалась не в силах развивать проектную скорость броненосца. Так что ещё не вошедший в состав флота корабль пришлось дорабатывать непосредственно в ходе ходовых испытаний. Впрочем, подобные казусы случаются регулярно, и не только у нас, но во флотах всего мира.

Потом начались флотские будни. Броненосец бороздил воды Атлантического океана, пересёк его в Америку, затем ходил по Средиземному морю. Принимал участие в эвакуации греческого населения с острова Кипр на исходе XIX столетия, когда османы устроили резню христиан (броненосцем во время миротворческой операции командовал капитан 1 ранга Дмитрий Фёлькерзам, который умрёт от инфаркта за несколько суток до Цусимы, командуя броненосцем «Ослябя», с которым и погрузится на дно уже замороженным в холодильнике). Русские моряки тогда перевезли на материк полторы тысячи греков.

Затем «Император Николай I» во время Русско-японской войны войдёт в состав эскадры, направлявшейся на помощь Порт-Артуру… И о Цусимском сражении уже шла речь выше.

Как оказалось, повреждения броненосец получил серьёзные, но всё же не смертельные. Корабль подлатали, n включили в состав японского флота в качестве корабля береговой обороны под названием «Ики»… А осенью 1915 года ему пришёл бесславный конец: его потопили японские корабли, расстреливая как мишень из своих орудий.

Никогда не понимал целесообразность подобных «расстрелов». Можно же для тренировки комендоров использовать дешёвую пустую баржу-дощаник, вместо дорогостоящего боевого корабля – его даже если просто на металлолом пустить, так и то какая материальная выгода получится!..

Но вернёмся к экипажу, к офицерам, имена которых зафиксированы в информационной сети Вики.

По возвращении на Родину бывшего капитана боевого корабля капитана 1 ранга Смирнова отдали под суд военного трибунала, который приговорил офицера к расстрелу, заменённым десятью годами заключения в крепости, из которых он отсидел только четыре года.

Пётр Белавенец, мичман-артиллерист, по возвращении на Родину дослужился до звания капитан 1 ранга. В японском плену пребывал девять месяцев, за это время собрал огромную коллекцию местных старинных монет, и с помощью переводчиков подготовил тридцатитомный (!) труд по истории японской и китайской нумизматики, которые впоследствии приобретены у него Эрмитажем. Он один из основателей отечественной вексиллологии. За этот труд признан японским, китайским, эллинским учёным миром за своего, приняв его членом различных научных сообществ… И вообще вклад Белавенеца в военно-историческую науку трудно переоценить. После революции работал в системе Наркомпроса (под эгидой Луначарского) до самой смерти в 1932 году.

Виктор Дыбовский, мичман, младший штурман броненосца. По возвращении из плена станет морским артиллеристом, минёром, командиром эсминца. Потом перейдёт в лётчики, станет одним из первых авиаторов в русской армии. Первым среди русских лётчиков начал фотографирование наземных позиций с борта летательного аппарата. Первый в отечественной авиации смог обнаружить подводную лодку в погружённом состоянии с борта самолёта (это ещё до войны, на учениях). Установил рекорд по скорости перелёта из Севастополя до Санкт-Петербурга, преодолев это немалое расстояние за 25 лётных часов. За следующий скоростной перелёт удостоен ценного подарка и торжественного приёма, который устроил в его честь Николай II на борту императорской яхты «Штандарт». Дыбовский со своим братом построили аэроплан собственной конструкции.

Но главное дело его жизни – это синхронизатор для ведения огня из пулемёта с борта самолёта сквозь винт… Впоследствии британцы позаимствовали его идею, а самому конструктору за изобретение показали кукиш.

Участник Первой мировой войны. За боевые подвиги в небе удостоен Георгия 4-й степени.

После Гражданской войны – в эмиграции. Участвовал в организации торговли между Западом и Советской Россией, даже в РСФСР приезжал, чтобы привезти и передать Красной армии чертежи своего нового пулемёта. Жил и работал в Великобритании, где и упокоился в 1953 году.

Юрий Волковицкий, о котором я уже упоминал – он оказался одним из немногих сослуживцев, которые высказались против сдачи броненосца в плен. После возвращения из плена продолжил службу на флоте. В период Первой мировой войны на морских минах, установленных им в Чёрном море, подорвалось два вражеских судна. После Революции он, поляк по национальности, выехал в Польшу. Участник Советско-польской войны. Со временем получил генеральский чин. К началу Второй мировой войны командовал дивизией. В сентябре 1939 году под украинским городом Станиславовом взят в плен Красной армией, содержался в Козельском фильтрационном лагере НКВД. С началом Великой Отечественной войны – в Красной армии, правда, на фронте воевал недолго, затем состоял в резерве. После войны выехал в Великобританию, где и проживал до самой смерти, которая к нему припожаловала почти в столетнем возрасте.

…Вот такая судьба – боевого корабля и служивших на нём некоторых военных моряков.

.

Цусимское сражение: https://starodymov.ru/?p=17601

О случае, когда от меня зависело, стрелять или нет: https://starodymov.ru/?p=23018

О первых отечественных авиаторах: https://starodymov.ru/?p=859