13 июня 1926 года – покончил с собой Николай (Карло) Чхеидзе,

грузинский политик, эмигрировавший из СССР во Францию.

Надо же: биографию этого человека пересказать нетрудно, а вот о его политических воззрениях, о его политической, так сказать, парадигме – ох как нелегко. Понятно, что под влиянием обстоятельств воззрения человека корректируются – особенно если этот человек политик, да к тому же далеко неглупый, и уж тем паче в период революционных потрясений. Но всё же какая-то последовательность в идейной метаморфозе вроде как должна бы прослеживаться. А в данном случае – какая-то разнополосица получается.

Итак, Николай (или Карло) Чхеидзе. Его поступки и решения, его принятие высших государственных должностей и впоследствии отказ от них – каждый этот шаг объясним, но всё же вместе они как-то не укладываются в общую цельную картину. Ну никак не подогнать человека под какой-либо определяющий ярлык, не поместить в какой-то политический стан. Имперский государственник вдруг становится кавказским сепаратистом, к тому же, непоследовательным в вопросах войны и мира: голосует против военных кредитов и при этом признаёт оборонительную войну необходимой, ортодоксальный марксист – и вдруг занимается организацией на Кавказе масонских лож… Он первым переводит на грузинский язык «Манифест Коммунистической партии» Маркса, и сам лидер меньшевиков Юрий Мартов считает его «самым образованным марксистом на Кавказе», в то время как в охранном отделении характеризуют его «решительным и смелым, с некоторой долей нахальства … не самый умный член фракции»…

Речь идёт о Николае Чхеидзе, политическом и общественном деятеле, имя которого широко представлено в летописи событий 1917 года.

Он родился в 1864 году в дворянской грузинской семье, однако когда вошёл в возраст, примкнул к революционерам. За участие в студенческих выступлениях его дважды изгонялся из вузов. Несмотря на это, стал государственным чиновником в Батуми, а потом примкнул к революции 1905 года… А затем входит в состав Государственной думы, где становится главой фракции меньшевиков.

После Февральской революции 1917 года Чхеидзе – авторитетный и популярный общественный деятель – вошёл в состав Временного исполкома Петросовета, а также Временного комитета Госдумы. Участвовал в формировании самого первого состава Временного правительства, но войти в него отказался – уж кто его знает, по какой причине, хотя логично предположить, что попросту не верил в жизнеспособность создаваемого при его же участии органа власти.

На этом этапе Николай Семёнович умудрился поссориться и с «правыми», и с «левыми». Он не поддержал идею Временного правительства «о продолжении войны до победного конца», и в то же время высказался о допустимости войны для защиты завоеваний революции, чем вызвал гнев Ленина. По сути, именно Чхеидзе спас Временное правительство во время «Корниловского мятежа», своевременно призвав на помощь моряков Кронштадта…

…История практически всех революций безусловно свидетельствует, что после победы их лидеры тут же начинают драться за власть – «революция пожирает своих детей», хотя я бы сказал «отцов». Оценив перспективу, Чхеидзе сдал руководство Петросоветом Льву Троцкому и попытался объединить все многочисленные антибольшевистские партии, фракции и группировки в единый блок, чтобы, по его словам, ответить на вопрос «Как быть? Что делать?»… Поняв, что миссия невыполнима, в сентябре 1917 году навсегда покинул Россию и перебрался в Грузию.

На родине Николай Семёнович тут же с головой погрузился в политику – уже националистическую. Он стал одним из лидеров демократической Грузии, он же весной 1918 года подписал Декларацию о независимости Грузии. Уже от новообразованного государства участвовал в Версальской мирной конференции 1919 года, где заявил о претензиях вернуться к государственным границам эпохи Давида Строителя и царицы Тамары; впоследствии Грузия имела вооружённые конфликты за территории со всеми соседями…

В условиях продолжавшейся войны – Гражданской и против интервентов – Правительство Советской России было вынуждено признать независимость Грузии, направить в новорождённое государство своих официальных представителей – Сергея Кирова и Серго Орджоникидзе. Тут бы Чхеидзе – ортодоксальному марксисту, лично знавшему Ленина, Троцкого, Сталина, сообразить, что большевики, увлечённые идеей «мировой революции», просто так не отпустят Грузию, что они дали ей только вынужденную временную передышку… Не сообразил, решил, что обеспечил родной сторонке независимость…

Нет-нет, не ловите меня на слове – я не говорю, что это было хорошо или плохо, правильно или нет, я только рассказываю о событиях той поры. К тому же, речь идёт в публикации о судьбе конкретного человека, Николая Чхеидзе, который к тому же не был первым человеком в государстве – он всего лишь возглавлял Учредительное собрание, своего рода парламент. И голос его в этот период не особо слышен – первые роди в государстве играли другие люди.

…Когда ситуация на Европейской части Советской России немного стабилизировалась, большевики обратились к идее восстановления государства в прежних границах, пусть и под другими лозунгами.

На Кавказе первым делом установили Советскую власть в Азербайджане – страна нуждалась в нефти. Затем Красная армия помогла Армении избежать оккупации со стороны южных исламских соседей (уже в который раз Россия спасла государственность этой страны). Таким образом, Грузия оказалась с трёх сторон охвачена советскими государствами, и только с моря её поддерживали союзники по Антанте… И тут по стране прокатилась волна выступлений под красными знамёнами, подпитываемая эмиссарами Коминтерна.

И вот в феврале 1921 года части Красной армии перешли границу Грузии и вскоре это государство также стало советским… Следует подчеркнуть, что к этому времени грузинские войска переходили границу практически во все стороны, и пытались оттяпать по кусочку территорий у всех, в том числе претендовали и российскую Кубань. Так что «принуждение к миру» можно считать в значительной степени оправданным.

Ну а меньшевистское правительство Грузии отправилось в эмиграцию.

В их числе – и Николай Чхеидзе. Некоторое время он возглавлял «Грузинское правительство в эмиграции».

А потом покончил с собой. По официальной версии, потому что мучился от туберкулёза. А там – кто знает: быть может, по причине того, что напрочь разочаровался в жизни: практически вся его деятельность оказалась безуспешной, привела его на чужбину, наделив бутафорской должностью. Кого-то эта имитация деятельности в эмиграции устраивала, создавала видимость значимости… Ну а Николай Семёнович, вполне допускаю, удовлетвориться этой мишурой не смог.

…Я много читаю биографических публикаций о судьбах людей, в данном случае, некогда стремившихся к уничтожению Российской монархии. И вот ведь что обращает на себя внимание: из бессчётного множества тысяч революционеров разного политического окраса судьба благополучно сложилась буквально у единиц. Основное же большинство их перемололи жернова революций, Гражданской войны, межфракционной борьбы…  И Николай Чхеидзе так или иначе, а только тоже стал жертвой этой закономерности.

…Конечно, можно спросить: а что это ты, автор, взялся рассказать о судьбе данного националистического деятеля – отнюдь не самого известного и авторитетного что в 1917 году, что в последующую пору, и вообще полузабытого сегодня… Отвечу: этот человек, со всеми его непоследовательными поступками и метаниями, тоже стремился сделать добро стране и народу, а вместо этого пришёл к самоубийству. История познаётся через биографии конкретных людей. Причём биографии трагические показывают историю более выпукло, объёмно…

.