Парламентская газета, 6.6.2026 г.

Борис Подопригора

Россия и Украина на развилке

Что толку рассуждать, как мы оказались на линии фронта с Киевом. Тем самым, который в историческом прошлом был центром Киевской Руси. Конечно же, всё началось с распада СССР. Сыграла свою роль и исторически поощряемая Европой русофобия у части украинцев. Тех, кто со времён Австро-Венгерской империи ищут покровителей взамен на ненависть к москалям. Да и деление тамошнего социума на русский Восток, аполитичную селянскую середину и униатское «западенчество» – Галичину – способствовало внутриславянскому разобщению. Увы, внутривидовые противоречия острее межвидовых. Особенно если конфликт носит черты гражданской войны. А она живёт и в следующих поколениях.

Лозунг «Украина – не Россия» постепенно «переформатировался» в «Украина – это Антироссия». Отсюда было рукой подать до войны. Сначала – внутри Украины, хотя и с нашей поддержкой Донбасса-Луганщины, потом – между Россией и Украиной.

На Западе считают, что всё началось с Крыма. Упоминается и чеченская война – как водораздел между «демократической» и нынешней Россией. Но основной мотив почти 100-процентного голосования крымчан «за Россию» состоял в ностальгии по Советскому Союзу. В их народном представлении «Россия живёт как при СССР, а Украина – непонятно как». Собственно антиукраинского знаменателя, на чём настаивает Киев, в событиях весны 2014 года не было. Не только в России, но и среди жителей полуострова вызревала мысль: мы вам дважды, в 54-ом и 91-ом годах, отдали Крым, а что вы с ним сделали? А ведь здесь живут наши общие потомки… С марта по сентябрь 2014 года на Украину переехали лишь 1249 гражданских жителей Крыма из почти 2 миллионов – в массе по деловым и семейным причинам. Ну и как тут быть с международным правом и прочей демократией?

Военно-полевые и политические события, ожидаемые этим летом, могут стать реперной точкой. Что за ними последует – затухание конфликта или его эскалация?

*        *       *

С каждым днём обостряющийся вопрос: что дальше? наводит на размышления без претензии на однозначный прогноз. Над полем боя доминирует Большая политика. Как ей распорядиться, должны решать не только мы с Западом, но в первую очередь украинский народ, которого пока не слышно. Он обманут, замордован, обозлён и находится на распутье. За пять лет войны надежда на всесилие Запада и крушение России не подтвердилась. Теперь важно то, кто раньше истощится. Украине придётся выбирать одно из трёх. Во-первых, продолжить войну или её завершить? Главное тут – насколько Киев по сумме внутренних обстоятельств сможет договориться со своими кураторами? И чем эти кураторы будут руководствоваться?

Во-вторых, чью сторону занять – Европы или США, если их взгляды разойдутся? При том, что потенциал Европы недостаточен для победы Украины, а у США могут появиться другие приоритеты. Дозированный, но замеченный вывод американских войск из Европы имеет политический подтекст: со своими проблемами разбирайтесь сами… Что тогда означает искомое Киевом вступление в НАТО, из-за приближения которого к России и началась война? В-третьих, определиться со своими послевоенными потребностями-ресурсами и решить насколько им стратегически мешает или благоволит Россия? Дотация Европы в размере 90 миллиардов евро обращена на продолжение войны, но не на дальнейшее развитие Украины.

Что в пользу примирения? Это, прежде всего, многовековая общность большинства жителей Незалежной с нами, их условно восточными соседями. Не менее 40 процентов  граждан Украины имеют российских родственников. С многими из них не утрачена связь и сегодня. Различие между харьковчанином и ростовчанином (тем более кубанцем) не большее, чем между дончанином и помором. Вдумайтесь в этимологию типичных фамилий: Ковалёв – у русских (от украинского слова «коваль», то есть «кузнец») и Кузниченко – у украинцев. По одной из версий мой смоленский предок по фамилии Иванов породнился с запорожцем Подопригорой и по какой-то причине взял его фамилию.

*        *       *

Наши войска продвигаются. Тем более, что летний сезон – нам в подмогу. Россия контролирует Луганскую народную республику и на 85 процентов – территорию ДНР. ВСУ заняты акциями устрашения. Но их террор (чего стоят налёты только на Туапсе!), а также в виде оголтелого мошенничества (с опорой на 200 украинских колл-центров) сказывается на настроениях и в нашем обществе. Атаки дронов собирают сотни комментариев в интернет-периодике. Симптоматичен и рост спроса на алкоголь. Даже в самых «интеллигентных» петербургских сквериках при упоминании СВО сквозит нервозность.

Тем временем помощь Запада Украине преподносится как доказательство их коллективной силы. Но финансирование им боевых действий становится всё более обременительным, а Украина от требований переходит к шантажу ради выживания правящего режима. На этом фоне нельзя недооценивать угрозу поставки Киеву миллиона беспилотников. Некоторые из уже поставленных – долетели до Петербурга накануне июньского Международного экономического форума. Что дальше?

Не только Украина, но и коллективный Запад публично не реагируют на военно-полевую динамику, тем более на нашу аргументацию. Комментарии в западных СМИ посвящены «европейскому выбору украинского народа» и «русско-азиатскому варварству». При этом, по их мнению, «Россия – уже обречена». В Европе практически не замечена и старобельская трагедия. А увековечение на Украине ранее «всенюрнбергски» упомянутых (про)нацистских преступников стеснительно обойдено: «низзя». Медийная независимость в итоге пала.

Дальше два гипотетических варианта. Или мирное окончание войны на сегодняшних рубежах и под гарантии её невозобновления. Или продвигаемся вдоль черноморского побережья до Приднестровья. Не зря же китайцы считают ключевым фактором «европейской кампании» контроль над Чёрным морем. Выбор в пользу первого или второго варианта придётся делать не только Москве с Киевом, но расширенному кругу стран. Наша опора на Китай – главный обнадёживающий фактор. Дипломаты уточнят.

Киев периодически выражает готовность к завершению конфликта по линии соприкосновения без юридического признания утраченных территорий: а что будет после? Характерно обвинение в адрес главы президентского офиса (признанного нами террористом) Буданова в срыве мирных переговоров с Россией, а также по поводу ТЦК: размер взятки за освобождение от мобилизации превысил 20 тысяч долларов. Много ли там столь богатых? Да и избиениями мобилизуемых хлопцев войну не выиграешь. В нашу пользу – два миллиона граждан Украины, многие из которых переехали в Россию после 2022 года. Хотелось бы услышать их голос.

А пока делается ставка на патронаж Украины со стороны Запада при размещении на её территории натовских контингентов. Весьма логична какая ни есть опора на Анкоридж, о котором стали забывать. То есть, международное признание Крыма и ЛДНР территорией РФ, снятие с России санкций и конкретизированную демилитаризацию Украины. Это минимум того, что позволяет избежать продолжения войны.

Не менее важен отпор когнитивной агрессии пока более 60 процентов украинцев говорят по-русски. Это тем более актуально, что потомок Бандеры, проживающий в Канаде, предлагает не только законодательно исключить русский язык из обихода украинцев (интересно – как?), но и громко повторить эффект Бучи. Впрочем пропаганда Киева действует скорее на внешний мир, чем на самих украинцев. Но многие из них верят, что в России, как у Гоголя – ни одного положительного персонажа. Кстати, и Черчилль до сталинградской битвы не верил в победу СССР. Но потом Британская империя распалась. А логика и практика выгодных Лондону локальных войн – жива. Не в этом ли суть дела?

*        *       *

Закончим вынужденно сумбурный разговор на обнадёживающей ноте. Тем более, что ежедневно множавщаяся взвинченность мало что добавляют. Лучше вспомню исход уже упомянутой нами чеченской эпопеи. Ныне в далёком 2002 году мне, тогда заместителю командующего федеральными силами на Северном Кавказе, доводилось выполнять, в том числе, обязанности переводчика. Например, при общении Ахмат-Хаджи Кадырова с французскими журналистами. Они не только не понимали, что происходит в Чечне, но проявляли скорее агрессию по поводу последствий уже второй к тому времени чеченской кампании. Глава Чечни, не вступая ни с кем в полемику, перебирая чётки, почти меланхолично спрогнозировал, что «лет через десять всё, Иншалла, образуется, и Чечня забудет о войне».

…через 12, а не 10 лет я вылетаю из Грозного. Устраивающаяся рядом разбитная москвичка переполнена эмоциями: «А говорили: война, разруха, нищета… Да тут круче, чем в Эмиратах… И чего только генералы не придумают, чтобы деньги отмыть!»

Не о генералах и не о Эмиратах сегодня речь. Неужели близкий нам народ не хочет мира? Повторим то, на что рассчитан этот публицистический экспромт: сегодня главная ставка – на украинский народ. Завершим очерк строками петербургского поэта Андрея Петухова:

Когда-нибудь закончится война.

Простив обиды, брат услышит брата.

Последние отступят времена.

Домой живым дождётся мать солдата.

Сойдутся новоросс и малоросс

Для договора о надёжном мире…

Едва ли море выплаканных слёз

Измерить может физик или лирик.