Из Дневника Марии Фёдоровны

Запись от 20 января 1916 года (возвращаюсь к датировке по т.н. новому стилю – правильно это или нет, кто знает, но приходится придерживаться раз избранной системы).

Предыдущая публикация: https://starodymov.ru/?p=49921

.

В 10.30 приняла Мейендорфа с 13 несчастными, потерявшими на фронте руки и ноги. Затем – Булыгина, Трегубова с сыном, страшно постаревшего Палтова, князя Абамелека – нового Почётного опекуна, а также князя Урусова и Голубева из Красного креста – очень интересная встреча. Потом были дамы: княгиня Голицына-Смольна, Елена Ершова, княгиня Булыгина, Азбелева, Максутова и Арнольди. К завтраку был Максимович. Затем час провела на своём Складе…

.

Как я уже писал раньше, после Нового года МФ болела, и только теперь (7 января ст.ст.) возвращалась к активной жизни.

Когда я читаю о том, как МФ принимает инвалидов, или посещает госпитали, испытываю смешанные чувства. С одной стороны, это конечно же, заслуживающий уважения акт милосердия. Но с другой – какое-то поверхностное получается у неё милосердие, в череде других приёмов. И потом мне не понять отношение к подобным встречам со стороны самих инвалидов. Они потеряли руки-ноги, они стали инвалидами навсегда, потеряли надежду на будущую жизнь… Вдруг их обряжают, их окружают офицеры и чиновники в форме, по-тыловому подогнанной по фигуре, привозят во дворец, где их встречает государыня-императрица, матушка государя… Что они испытывали в этот момент?.. Восторг, верноподданический трепет, умиление?.. Или досаду, злость, раздражение?.. Что им хотелось сказать: «Спасибо!» или «За что?»… А потом императрица с подобающе скорбным лицом вышла из залы… И сопровождавшие несчастных начальники с облегчением перекрестились: Всё обошлось. И поехали обласканные солдаты обратно в госпиталь, чтобы потом отправиться куда-то в приют… По всей вероятности, им, попавшим на приём, выделили какую-то денежку, на зависть тем, кто в заветную «чёртову дюжину» не попал.

Как-то неловко мне писать про такие приёмы.

Ну а потом, когда «несчастных» увезли, у императрицы потекла размеренная придворная жизнь: приёмы, завтраки, беседы…

Ну а вечером, на часок, заглянула на Склад, на котором формируются посылки на фронт. Для тех солдат, которые пока живы, сидят в стылых окопах, и не перешли в разряд «несчастных». Конечно, я понимаю, что руководитель процесса, отладив его, не обязан присутствовать постоянно на рабочем месте, нередко это только вносит сумятицу в трудовую деятельность.

Препоганая это штука – война; в ней всегда так: кто-то в окопах, а кто-то во дворцах…

.

Мейендорф Феофил Егорович: 1838-1919, барон, генерал от кавалерии, генерал-адъютант, почётный председатель Мариинского приюта для ампутированных и увечных воинов:

Булыгин (по всей вероятности) Александр Григорьевич, 1851-1919, в 1905 году был министром внутренних дел, в описываемую пору обер-шенк (главный распорядитель всех питейных заведений страны), член Государственного совета, главный управляющий Собственной Его Императорского Величества канцелярии по учреждениям императрицы Марии; расстрелян большевиками:

Трегубов (по всей видимости) С.Н. чиновник от Министерства юстиции:

Палтов (по всей видимости) Сергей Илларионович, капитан императорской яхты «Александрия»:

Абамелек-Лазарев (по всей видимости) Семён Семёнович, 1857-1916, князь, шталмейстер:

Урусов (по всей видимости) Николай Петрович, 1853-1918, в описываемое время главноуправляющий по делам беженцев Юго-Западного фронта:

Глебов (не нашёл инф.):

Голицына-Смольна Вера Васильевна, 1854-1920, княгиня начальница Смольного института:

Елена Ершова (не нашёл данных):

Булыгина Ольга Николаевна, 1854-1924, супруга А.Г. Булыгина, умерла в Москве:

Азбелева: начальника Александровского института:

Максутова: начальница Николаевского института:

Арнольди (не нашёл данных):

Максимович (по всей видимости) Константин Клавдиевич, 1849-1921, генерал от кавалерии, генерал-адъютант, наказной атаман Уральского, затем Донского казачьего войска: