МАРИЯ ФЁДОРОВНА ОТПРАВЛЯЕТСЯ В КИЕВ

(Публикация подготовлена на основании

Дневников вдовствующей императрицы;

записи за май-1916)

Предыдущая запись: https://starodymov.ru/?p=50427

Чем в реальности вызван этот отъезд, мы можем только предполагать. В своих Дневниках МФ приводит факты, но очень редко делится эмоциями и почти никогда мыслями.

Однако думаю, что не станет большой ошибкой предположить, что в немалой степени причиной этого решения стали взаимоотношения в первую очередь с невесткой и её окружением. Мы знаем, что Николай всё больше подчинялся жене, «Старцу» и их ставленникам, и всё больше утрачивал нити управления государством и армией. С этим утверждением поклонники «святого Ники» могут спорить, но только до трагического для него (и переломного для страны) Февраля оставалось всего-то десять месяцев, а это аргумент, который оспорить невозможно. Конечно же, нет оснований предполагать, что МФ предвидела столь скорую Революцию – слишком вдовая императрица жила изолированной от знания реальной жизни народа, но то, что ей становилось всё более душно в Петрограде, тут сомнений нет.

Вдовствующей императрице уже почти семьдесят. Она страдает от нескольких возрастных болезней, но при этом по мере сил старается заниматься благотворительной деятельностью. Возможно, не слишком активно, не так живо, как поначалу, но тут ничего не попишешь – каждый человек живёт здесь и сейчас, и занимается какими-то вопросами в силу своего сиюминутного понимания ситуации. При этом ей докучают многочисленные просители-посетители, гнетут некогда взятые на себя общественные обязательства – между тем, пожилая болезненная женщина хочет просто спокойной жизни, общения с близкими, а вместо этого вынуждена выполнять докучливые протокольные встречи.

Потому, думается, Мария Фёдоровна и решила сменить обстановку.

К тому же май в 1916 году выдался в Петрограде очень студёный – с заморозками, мокрым снегом… Сама же МФ всю зиму тяжело болела – при этом симптомы её заболевания удивительно похожи на ковид. В этих условиях её стремление к южному солнышку представляется вполне объяснимым.

См.: https://starodymov.ru/?p=50234

К тому же в Киеве располагался госпиталь, который патронировала Мария Фёдоровна, и в котором сёстрами милосердия работали её дочь и внучка – обе Ольги. Да и вообще в «матери городов русских» собралось много представителей Дома Романовых, по тем или иным причинам покинувших столичную «северную Пальмиру». Красивый город – исторический и современный…

В Дневнике я не нашёл точной даты, когда именно Мария Фёдоровна приняла такое решение, что конкретно послужило отправной точкой его, и как отнеслись к замыслу Николай Александрович и Александра Фёдоровна. По большому счёту, это не принципиально. А потому я просто начну с 10 мая 1916 года (н.ст.), потому что в этот день произошло интересное событие, о котором хочется упомянуть.

В этот раз, поскольку я готовлю обозрение, записи автора буду приводить в изложении.

Итак…

.

10 мая 1916 года Мария Фёдоровна приняла датского врача Торвальда Мадсена, который передал ей личное послание от Вальдемара, её младшего брата, датского принца, с которым они были очень дружны. Но главное – датский врач с многосложным именем привёз и передал в распоряжение сети медицинских учреждений России, находившихся под патронажем МФ, большую партию бесценного гуманитарного груза: сто тысяч склянок противостолбнячной сыворотки и вакцины от тифа и холеры. «Беспримерный случай», – добавляет в Дневнике Мария Фёдоровна.

Далее Мадсену предстоял путь в Туркестан. Зачем – не уточняется. Но можно предположить продолжение гуманитарной миссии по линии Международного Красного Креста. Дело в том, что в Туркестанском крае располагалась сеть лагерей для военнопленных, и потому вполне логично предположить, что поездка носила инспекционный характер.

В тот же день МФ посетил некто Винд, представитель Датского Красного Креста, который только вернулся из Сибири, где в течение полугода инспектировал аналогичные лагеря для военнопленных.

В тот же день Мария Фёдоровна посетила могилу своего сына Георгия, младшего брата Николая, умершего в 1899 году после долгих лет болезни туберкулёзом. Сегодня мы нечасто вспоминаем об этом представителе семейства Романовых, а это несправедливо: будучи уже обречённым, и зная об этом, он финансировал строительство первой в России высокогорной обсерватории, а также пригласил художника Михаила Нестерова для росписи церкви в кавказском городке Абастумане, в котором проживал по настоятельной рекомендации врачей. Вряд ли мать могла предположить, что это её последнее посещение могилы сына.

11 мая 1916 года Мария Фёдоровна приняла 12 фронтовиков-инвалидов. Об этой стороне её деятельности я уже писал неоднократно.

См.: https://starodymov.ru/?p=48314

Затем в этот день потянулась вереница посетителей и особенно посетительниц, одно перечисление которых занимает в Дневнике несколько строк. И красноречивое уточнение: «Ни о чём интересном не говорили».

12 мая 1916 года Марию Фёдоровну посетил Джордж Бьюкенен, посол Великобритании в России. «Приятное общество», – уточняет она.

Вспомним, что в том году Бьюкенен, с одной стороны, до конца пытался убедить Николая, что избранный царём путь ведёт страну и его самого к пропасти, а с другой, активно заигрывал с оппозицией в Государственной думе, за что ему впоследствии пришлось оправдываться. Именно позиция Бьюкенена считается ключевой в том, что Николаю и его семье не удалось выехать в Англию после свержения – впрочем, лично я не уверен в справедливости такого обвинения. После Октября дипломат поддерживал отправку экспедиционных британских войск против Советской России. Ну и ещё, справедливости ради, добавлю… С началом войны в 1914 году в Петрограде при участии Бьюкенена образован т.н. «Английский госпиталь», в котором сестрой милосердия работала его дочь Мэриел.

См.: https://starodymov.ru/?p=46763

О чём они разговаривали – вдова императора-Миротворца и воинственный дипломат – в Дневниках не уточняется. Но реплика МФ о «приятном обществе» даёт основания предположить, что точки зрения собеседников на обсуждаемые вопросы совпадали. Впрочем, можно сказать и иначе: британец умело поддерживал именно приятный для пожилой женщины разговор. На всякий случай напомню, что вдовствующая королева Великобритании Александра (Аликс) приходилась родной сестрой Марии Фёдоровне, так что собеседникам имелось о чём поговорить.

13 мая 1916 года – снова приём раненых офицеров. Редкий случай: МФ называет их по именам. Это Александр Кобец, впоследствии капитан Дроздовской дивизии «Белой» армии, некто Герц, а также штабс-капитан Стрепловский, тяжело страдавший от ранения в голову.

Затем Мария Фёдоровна устроила неофициальный приём для всей своей петроградской команды, работавшей на ниве благотворительности, всем (показательное уточнение: «включая санитарок») вручила подарки и особые знаки, учреждённые ею же (вертикальный белый ромб с красным крестиком в центре) за деятельность на ниве милосердия и благотворительности. Отъезжавшая императрица прощалась с соратниками – больше она с большинством из них не увидится.

14 мая 1916 года – состоялся отъезд Марии Фёдоровны в Киев. В Дневнике рассказывается о хлопотах, о проводах, о её свите…

Но главное… Цитирую: «…неожиданно ко мне буквально ворвался Николай, чтобы рассказать о своей размолвке с А[лики], – очень интересно, надеюсь, это хоть немного откроет ей глаза»… Слов нет, это и в самом деле очень интересно; Алики – это Александра Фёдоровна, супруга Николая. Считается, что они жили душа в душу, и вдруг – некая размолвка. Причина?.. Без уточнения.

Взаимоотношения свекрови и невестки – извечный источник конфликтов. Две женщины не могут поделить мужчину – для матери он остаётся нуждающимся в опеке ребёнком, ну а жене нужен муж в полном её распоряжении. Мария Фёдоровна и Александра Фёдоровна за влияние на Николая Александровича боролись отчаянно – они не любили друг друга.

И вот ведь: глаза, по мнению свекрови, должны открыться у невестки, а не у сыночка…

И вот Мария Фёдоровна уезжала. Вполне вероятно, что в тот день слабовольный Ники осознал, что отъезд матери лишает его чего-то очень важного… Как бы это сказать… Слишком удушающая атмосфера царила вокруг его супруги, слишком АФ подавляла его волю и самостоятельность. До сих пор он мог хоть иногда приезжать к матери, поговорить, глотнуть другого воздуха. А вот теперь она уезжала – и эта форточка закрывалась.

См.: https://starodymov.ru/?p=48714

Теперь у него оставались только поездки в Ставку – фронт в визитах Верховного Главнокомандующего особо не нуждался, но для царя они являли собой видимость реальной деятельности.

…Ни в коем случае не утверждаю, что отъезд Марии Фёдоровны из Петрограда в Киев имел какое-то принципиальное значение для судьбы России. Но камушек из фундамента Российской империи, пусть и меленький, с её отъездом выпал.  Вокруг государя становилось всё больше поддакивающих, в то время как ряды предостерегавших редели.