Легкой жизни я просил у Бога,
Легкой смерти надо бы просить.

Да, это Иван Тхоржевский. Он для многих остался поэтом одного стихотворения, а то и этого двустишия. Но автором оказался не соратник твоего героя, как я подумал вначале, а его сын — Иван Иванович Тхоржевский.
Ты называешь только одну его должность — управляющий делами барона Врангеля. А еще блестящий юрист, высокопоставленный чиновник — действительный статский советник и камергер, автор историко-статистического труда «Азиатская Россия». Банкир, промышленник, а еще поэт и переводчик.
В частности, в 1911 году в его переводе в России выходят сочинения первого лауреата Нобелевской премии Армана Сюлли-Прюдома.
В гражданской войне — на стороне белых. В составе правительства Врангеля готовил эвакуацию в Константинополь. В 1920-м эмигрировал во Францию. Продолжает, помимо прочего, заниматься переводами. В 1928 году в переводах Тхоржевского вышли на русском рубаи Омара Хайяма.
Фактически он первый в русской поэзии стал использовать русские четверостишия как равновеликое персидско-таджикскому рубаи. Его переводы точно воспроизводят рифмовку строк рубаи. До этого рубаи Хайяма были сродни поэтическому вольному пересказу, сделанному под европейского читателя.
Замечу также, что переводы Хайяма сделаны с английского и французского.
Хотя… В библиотеке Мошкова есть раритет. (Это если тот, кто выложил книгу, правильно описал скан). Книга — «Рубаи Омара Хайяма».
Вот описание скана: «Перевод с таджикского (фарси). Рубаи 1–271 — перевод О. Румера; рубаи 272–290 — перевод Тхоржевского. Таджикгосиздат, Сталинабад, 1957».
Обращаю внимание: переводчики — Осип Румер (советский филолог, знаток 26 языков), Иван Тхоржевский (наверное, антисоветский по убеждениям переводчик, вряд-ли делавший специальные переводы для таджикского издательства). И указано — перевод с фарси. Всё безумно интересно, и если разбираться, то выйдет не одно многостраничное эссе.
Вообще-то пишут, что примерно 60% переводов Тхоржевского легко идентифицируется с подлинником. Некоторые четверостишия — приблизительно шестая часть — это перевод английских строф из поэмы Фитцджеральда «Рубайят Омара Хайяма». Остальные четверостишия — их около пятидесяти — не поддаются идентификации, возможно, это собственные стихи Тхоржевского, разработавшего хайямовские мотивы.
Но в Советском Союзе Тхоржевский стал широко известен благодаря двум строчкам. Ничего бы и не узнали, если бы не две его строчки, обладавшие загадочной силой. Поэт Константин Ваншенкин вспоминал: «В 1960-е годы очень многих неожиданно привлекли и задели две строчки: «Легкой жизни я просил у Бога. // Легкой смерти надо бы просить…» Было непонятно, откуда они взялись. Стали говорить, что будто бы Бунин, искали у него — не нашли. Потом появилась версия, что это — перевод. Переводчиком называли Ивана Тхоржевского. Позже некоторые стали утверждать, что он не переводчик, а непосредственно автор. Характерна вспышка чуть ли не всеобщего прочного интереса к этому явившемуся афоризму. Что-то было здесь личное, кровное. Некий толчок, заставляющий по-иному посмотреть вокруг, задуматься…»

(Константин Ваншенкин. В мое время. «Знамя», номер 5, 2000 год).

А вот всё стихотворение:

Легкой жизни я просил у Бога:
Посмотри, как мрачно все кругом.
Бог ответил: подожди немного,
Ты еще попросишь о другом.
Вот уже кончается дорога,
С каждым годом тоньше жизни нить…
Легкой жизни я просил у Бога,
Легкой смерти надо бы просить.

Иван Тхоржевский, вольный перевод из восточной поэзии, 1940-е.

Вот такая литературная история!