Это быль, а не небыль:
Сосны тянутся в небо,
Устремились в полёте в зенит,
Между сопок на склоне,
Как на божьей ладони,
Жирекен звонкой песней звенит.

Кто-то называет те времена застоем. Какой же это застой, когда строился БАМ, возводились ГРЭС, появлялись на карте нашей Родины новые города.
Жирекен – Всесоюзная Ударная Комсомольская стройка. Строили посёлок и горно-обогатительный комбинат вся страна. Строили с душой. Склоны сопок, поросшие тайгой, прикрывают посёлок от северных ветров. С юга широкая марь, которую пересекает говорливая речушка с кристально чистою водой. Уютные пяти и двух этажные дома. Поликлиника. Больница. Две школы. Два детских садика. Школа искусств. Прекрасная, неиспорченная цивилизацией природа. Счастливые люди, у которых есть все для труда и отдыха.
Счастливые не только часов не наблюдают, счастливые не замечают, не ценят своего счастья. Кажется, оно всегда будет с ними. Приветствовали «Перестройку», поверив безответственному трепу Горбачёва. «Лучшее» – враг хорошего. Хорошее кончилось быстро, а «лучшее» так и не наступило. Перестройка быстро перешла в приватизацию. ГОК стали разворовывать. Нет, не рабочие. Те, кого поставили им руководить. Те, у кого уже было «новое мышление». Дело не в фамилиях (жители посёлка их помнят поименно, а прочим они ничего не скажут). Кого-то из них постигла заслуженная кара. Бог крутеля видит. В 1995г было остановлено производство. ГОК встал. Не «застой» – страшнее. Миллионные долги по зарплате. Недовольство жителей от забастовок перешло к перекрытию Транссиба. Кто спровоцировал остановку водовода не установить. Но тогда, у кого-то в первый раз возникло решение убить посёлок. Нет посёлка, нет жителей, нет проблем. Сорокакилометровый водовод снабжал чистейшей артезианской водой ГОК и посёлок. Вода. Чистейшая. Такая, что её можно пить прямо из крана. Живая вода. Встала котельная. За окном минус сорок. Замёрзла канализация.
Нет, с «новым мышлением», настроенным на европейский лад русских не понять. Кто-то уехал. Но большая часть жителей осталась. Выстоим. Посёлок напоминал блокадный Ленинград. Торчали, дымили из окон трубы буржуек. С ведрами люди ходили на ключ за водой. Позже её стали подвозить водовозки. А у людей порой на ведро воды денег нет. И домой принесешь ведро воды, выносишь два. И откуда, что берётся? Но не было, ни пожаров, ни эпидемий. Ничто не берёт русского человека. Два года, две зимы. Помогая друг другу, где рублём, где поленом. Делились всем, и горестью и радостью. Выжили.
В двухтысячном новый хозяин возобновил добычу молибдена*. Выгодно стало. Смена президента благоприятно сказалась на деловой жизни всего государства. Ожил посёлок. Взамен уехавших из в конец обнищавших сёл Забайкалья потянулись в Жирекен люди. Вот только несколько маленьких «но». Но, уезжали специалисты, а прибывших надо учить. Уезжали люди вложившие в посёлок свои лучшие годы, свою душу, а приезжали те, для кого посёлок то ли станет родным, то ли нет – неизвестно. Проблемы нарастали. С каждым годом всё больше и больше. Как ждали проезда по трассе «Амур» президента. Заехал в соседний посёлок «Зилово» и мимо нас. От трассы до поселка километр, но замаскировали отворот и людей к трассе не допустили. А возможно президент знал чья это вотчина. Владимир Владимирович ему даже авторучку свою не доверяет. Знает – утащит. А с ГОКа тащили. Рабочие металл. Благо Китай рядом. Люмпен-пролетарии. Для них не стал посёлок своим. Руководителям не стало своим предприятие. Если бы он создал его и собирался бы завещать своим детям. Нет, лучше завещать счёт в банке. И текли широкой рекой деньги в оффшоры. Для нас остров Крит история, для кого-то место отдыха. Для олигархов Крит – трагедия. Растворились, пропали деньги. Деньги, которые так были нужны на модернизацию производства. Деньги, отпущенные из федерального бюджета на вскрышу. Кризис – мировое падение производства, падение спроса и цен на металл. В 2013 ГОК законсервирован. Тысяча людей без работы, посёлок без бюджета. В это же время губернатором Забайкальского края становится пришлый человек, для которого Забайкалье только ступенька на жизненном пути. Ни кто и ни что его с ним не связывает. Закрыли и закрыли ГОК. Основная прибыль от него все равно уходила через Москву неизвестно куда. А вот посёлок добавил новому губернатору проблем. И снова гениальное решение. Убить, закрыть посёлок. Нет посёлка, нет людей, нет проблем. Тем более, что под закрытие поселка можно из бюджета получить хорошие деньги под переселение населения. А вот уж тут у нас руководители талантливы. Распилить, поделить. А на остатки построить что-нибудь для отчёта и показа по телевизору. Не получилось. Не согласились люди переезжать К тому же из федерального бюджета ни копейки не выделили. Нашли компромисс – включили Жирекен в программу моногородов.
Необъятна Россия и в ней тысячи, десятки тысяч таких не убиваемых посёлков. Они живут верой и надеждой в перемены. А перемен не будет до тех пор, пока недра не будут принадлежать народу. Вот когда нефть, газ, водка и сигареты станут обогащать государство, а не отдельно взятых личностей страна оживёт. Но пока в управлении страной, в правительстве и думе сидят те, кто считает свои доходы в миллионах, то думать они будут о своих миллионах, а не о миллионах людей, живущих в умирающих посёлках.
Посёлок живёт. Главное есть водоснабжение, тепло и электричество. Люди работают вахтовым методом на просторах необъятной России. Посёлок живёт. Его не убить.

Георгий Баль.
12.10.2015 г