Не поверишь, Коля, но когда я писал эту с мрачной, давящей атмосферой книгу, я был почти что счастлив. У меня было тогда здоровье, любовь, надежды. И что написал странного, против моих тогдашних внутренних ощущений «Хеопса», указывает, что мной безотчётно владели некие силы. То есть, сказать обобщённо, я представитель так называемой знаково-символической концепции искусства. Какие-то факторы вне этого мира руководят у таких авторов творческим сознанием.
Тогда я не понимал захватившую меня идефикс. И лишь написав «Сказки о рае», понял, в чём дело.
Тайные движители прозы обычно ― противоречия, или, иначе, битва добра со злом. Отсюда учительная и идеологическая функция: искусство борется с пороками бытия и выносит приговор бытию.
И что, где результат? Его нет. Ситуация ухудшается. Ты в личности Хеопса увидел опустившегося порочного человека, а он, следуя моей (и не только моей, но и философов) интуиции, обратился к искоренению порока пороков ― первородного греха. А оно и заключается в отказе от познания зла и добра, которое привело к упадку в двойственность сознания, к ужасающей дихотомии добра и зла в результате суда над Божьим творением (раем), а значит, в итоге, к войне всех против всех. Для Бога всё было «очень хорошо». Но мораль стала делить явления на злые и добрые и для увековечения нового (грехопадного) порядка вещей создала систему норм и запретов.
Мы живём в состоянии грехопадения. То есть мы не первозданные. (Позволю себе выделить это сверх важное положение, в твоём стиле, жирным).
Хеопс и сделал это: решил показать нелепость человеческой морали, не принимая её в расчёт… А что, если б Хеопс соблюдал мораль, египтяне были бы нравственней? Нет. Люди морали безнравственны (с точки зрения Бога) онтологически. Выходит, хаос сдерживался лишь силой, диктатом, раз, когда фараон дал слабину, Египет покатился в бездну.
Если доведётся тебе прочесть третью часть моей большой книги, там всё и сказано подробно о первородном грехе с разных ракурсов. Ибо проблема сложнейшая, и дорога к состоянию до грехопадения пока неведома. Но то, что мораль ведёт мир к пропасти, ― очевидно.